Я присел за столик напротив секретаря нашего Главного. Протянул руку, дотронулся до её ладони. Она была холодной…

Я присел за столик напротив секретаря нашего Главного. Протянул руку, дотронулся до её ладони. Она была холодной…

Шестой и пьяница

Я опоздал на свидание на 10 минут. Первый раз в жизни. И всё потому, что сразу не уточнил, в каком из ресторанов с одинаковым названием состоится это самое свидание. Уже подъезжая к Пятницкой, понял это, перезвонил, развернул машину и помчался к Чистым прудам. Но всё равно опоздал.

Референт М сидела в углу заведения, в правом углу, и пила тархун. В красном бархатном платье. Волосы у неё были спрятаны в шапочку, наподобие купальной, из какой-то плотной материи. Шапочка шевелилась и периодически шипела. Стоявший рядом официант опасливо косился в её сторону.

— Извини, — сказал я, — перепутал всё. Старею. Или просто заработался.

— Вообще-то, это наше первое свидание, — сказала Референт М, — я и так всего на полчаса вырвалась. И этот дурацкий головной убор меня с ума сводит. Голова чешется. Так и хочется его снять.

— Не надо, — попросил я, — первое свидание должно быть ярким, но не настолько.

Я присел за столик напротив секретаря нашего Главного. Протянул руку, дотронулся до её ладони. Она была холодной. Лишь между большим и указательным пальцами билась жилка, доказывая, что Референт М сидит передо мной живая и близкая.

Она убрала ладонь. Потом, спохватившись, вернула её на место, слабо пожав мою руку.

— Что будете есть? — спросил официант.

— Мне свиные уши и безалкогольное пиво, — сказал я, — а даме, что она скажет.

— Дама больше ничего не будет, — отозвалась Референт М, кивком отпустив официанта и обратившись ко мне: — А ты опять не пьёшь?

— Я ж по чётным годам не пью, ты же знаешь, — ответил я.

— Знаю, знаю, — ответила Референт М, смешно наморщив носик. — Кстати, насчёт пьянства. Есть задание.

— Напиться? — пошутил я, понимая, что первое свидание у нас с треском провалилось.

— Нет, — ответила Референт М, — стандартное задание. Семья. Молодая. Ребёнок. Муж пьёт. Надо помочь.

— Мы не на работе, — напомнил я ей, — мы на первом, блин, свидании.

Референт М достала из-под стола кожаный портфель, вынула оттуда папку с бумагами и подала мне. Потом невозмутимо вцепилась зубами в соломинку и залпом втянула остатки тархуна.

— А что за название такое у ресторана странное — Бобры и Утки, — спросила как ни в чём ни бывало.

— По легенде, какой-то переводчик переводил фильм и фразу «с добрым утром» продиктовал помощнику.

Тот не расслышал. Ему показалось — «бобры и утки». Так при озвучке фильма актёр и сказал вместо «с добрым утром» «бобры и утки».

— А при чём тут ресторан? — удивилась Референт М. — Да ещё и два с одинаковым названием. Один на

Пятницкой, второй тут, на Патриарших. — А при чём тут задание, когда у нас личное время? — вопросом на вопрос ответил я. — И у тебя что-то из-под шапки течёт, по лбу.

Референт М достала зеркальце, взглянула в него. Указательным пальцем стёрла несколько капель прозрачной жидкости, просочившихся из-под её головного убора. Лизнула языком палец.

— Это яд, — сказала, — мне пора идти. Было очень приятно тебя увидеть, несмотря на твоё опоздание.

Она поднялась. Я помог надеть ей норковую шубку. Подал портфель. Проводил до двери. Хотел было поцеловать в щёчку, но не рискнул. Отделался лёгким рукопожатием.

Она вышла, на мгновенье впустив в ресторан холодный воздух. Не оглянувшись, ушла.

Я вернулся за столик. На нём уже стояла тарелка с маринованными свиными ушами и кружка пива.

— А у вашей спутницы что под шапкой? — робко спросил официант.

— Змеи, — просто ответил я.

— Я так и думал, — кивнул официант и отошёл.

А я пододвинул к себе папку. Раскрыл её.

Фроловы. Игорь, 29 лет. Анна, 25 лет. Сын Алексей, 5 лет. Живут в Питере, Поэтический бульвар. Двухкомнатная квартира. Брали в ипотеку несколько лет назад, выплатили досрочно. Первый взнос сделал тесть.

Место работы у обоих — Муринское кладбище. Анна бухгалтером неполный рабочий день. Игорь в мастерской по изготовлению гробов.

Адреса жительства и работы. Телефоны. Фотографии. Приятные лица. У Игоря открытое конопатое лицо. Анна — крашеная блондинка с носом-пуговкой.

Я задумчиво дохрустел свиными ушками. Допил безалкогольное пиво. Расплатился.

А вечером уже ехал в Питер в жарко натопленном вагоне.

Утром вышел на Московском вокзале. На перроне было сыро и холодно. Поэтому я побыстрее нырнул в метро. На Невском перешёл на другую станцию и без проблем доехал до Проспекта просвещения.

Нужный мне дом нашёл не сразу. Одинаковые панельные дома печального вида были, как близнецы.

Наконец, я его нашёл. Позвонил в домофон. Вошёл в подъезд. В подъезде и в лифте было ещё более тоскливо. Граффити, ободранная штукатурка, запах мочи.

На седьмом этаже вышел. Три двери, все бронированные. Позвонил в 42 квартиру.

— Кто там? — раздался из-за двери женский голос.

— Санэпидемстанция, — ответил я, — открывайте.

Дверь лязгнула замками и засовами и открылась. На пороге стояла небольшого роста женщина в симпатичном голубом халате.

— А мы не вызывали, — сказала она.

— А я знаю, что не вызывали, — ответил я и сунул ей под нос удостоверение. — Шестой ангел. По поводу вашего мужа и вообще. Вы же Фролова Анна Валерьевна?

— Семёновна я, — растерянно сказала женщина, пропуская меня в квартиру. — А почему Шестой? —

Фамилия такая, — ответил я, входя в прихожую, — от предков осталась. У меня прадед в Шестом драгунском полку служил. Когда ушёл с действительной, взял эту фамилию в память о службе.

— А при чём тут санэпидемстанция? — захлопала глазами Аня и покосилась на мой дорожный чемоданчик, который я всегда брал с собой.

— Тараканов будем у вас травить, — весело ответил я.

— У нас нет тараканов, — возразила Анна.

— Есть, и ещё какие, — сказал я ей. – Может, пройдём в комнату? Не на пороге же будем разговаривать.

— А я дома одна, — сказала Анна и испугалась. — А удостоверение у вас подлинное?

— Конечно, — ответил я. — Не бойтесь, я вас не обижу, не ограблю и не изнасилую. Можете позвонить моему начальству и удостовериться, что я действительно тот, за кого себя выдаю.

— Да я же вас уже впустила, — махнула рукой Аня, — сама не понимаю, почему. Давайте на кухню пройдём. Я там пельмени леплю.

Прошли на крохотную кухню. 6 квадратных метров. Обычная кухонная стенка из фанеры. Наполовину выбитая белая керамическая плитка. На полу старый потрескавшийся линолеум. Но чисто.

Я скинул куртку. Вымыл руки и присоединился к лепке пельменей. Аня раскатывала тесто, резала его стаканом на кругляши, а я доставал из кастрюли фарш и лепил пельмешки.

— А вы чего не новостройку в ипотеку взяли? — спросил я, разглядывая убогую кухню. — Зачем вам такой панельный ужас? Я ещё в лифте думал, что на меня крысы нападут.

— Цена была хорошая, — ответила Аня. — Тут пожилая семейная пара алкоголем отравилась, и родственники по дешёвке скинули квартиру. Вот мы её и взяли.

— Понятно, — кивнул я, — а что ремонт не сделали?

— Да всё некогда, — отвела глаза Аня, — времени нет. Но мы квартиру освятили. Так что всё в порядке.

Я хмыкнул.

— А ребёнок где?

— В садике, — отозвалась Аня, — я его в четыре забираю. А в шесть муж приезжает с работы.

— Муж часто пьяный домой приходит? — спросил я.

— Через день, — еле слышно ответила Аня, — а вы откуда знаете?

— А я всё знаю, — ответил я, — я же Ангел. Мужу скажешь, что я твой любимый двоюродный брат. Что приехал в Питер на месяц. Из Чехии. И что буду жить у вас.

— У нас негде, — запротестовала Аня, — мы в большой комнате живём, а Лёша в маленькой.

— Покажи, — велел я.

Аня вытерла руки о фартук. Провела меня в большую комнату. Блёклые обои с синими васильками. Такая же блёклая мебель. Телевизор, правда, новый, с большой диагональю. Раскладной диван. Стол с компьютером. Два шкафа. Выход на захламленный балкон.

Маленькая комната была свежее и светлее. Небольшая кровать у окна, стол и стул. Около двери такой же небольшой икеевский диван. Шкаф из той же Икеи.

— Вот я на диванчике и лягу, — задумчиво решил я, прикидывая, влезу я на него или нет.

— Тут Лёшенька спит, — запротестовала Аня, — а вы посторонний человек. Может, вы педофил или ещё чего хуже.

Я повернулся к Ане, приблизил своё лицо к её лицу. Взялся руками за её затылок и уставился ей в глаза на долгих пять минут. Она затихла, не в силах отвести взгляд.

— Ты мне полностью доверяешь, — сказал я твёрдо, — я ваш Ангел. Я не причиню вреда ни тебе, ни твоим близким.

Аня глубоко вздохнула и отшатнулась от меня.

— Пошли лепить пельмени, — велел я ей.

Вернулись на кухню. Через час фарш и тесто закончились. Зато на балконе ровными рядками выстроились пузатые пельмешки.

Аня выделила мне две полки в шкафу сына. Где я и разместил вещи. Переоделся в спортивный костюм. И занялся своими делами в маленькой детской комнатке. Проверил почту. Ещё раз проштудировал личные дела подопечных. Сделал запрос на отца Ани.

Аня сходила за сыном в детский сад, который находился рядом, в соседнем дворе.

Алексей оказался забавным мальчишкой с голубыми глазами. Мы познакомились с ним. Он мне рассказал про детский сад. Я его научил парочке карточных фокусов. Время пролетело незаметно.

Игорь пришёл в девятом часу вечера. Я как раз объяснял Лёше значения карт и какая из них главнее.

В коридоре раздался звук открываемой двери. Пауза. А потом ругань и причитания Ани. Алексей сразу съёжился и забился в угол.

Я вышел в коридор. Игорь сидел на маленьком стульчике и пытался снять ботинки. Рядом стояла Анна и вполголоса ругалась.

— Вот, полюбуйтесь, — обратилась она ко мне, — опять пьяный домой припёрся. Алкаш проклятый.

— Аня, — вполголоса сказал я, — вас ребёнок слышит.

— И пусть слышит… — начала было Анна, но осеклась.

Я смотрел на неё не мигая, и взгляд мой был, мягко говоря, страшен. Аня попятилась.

Я подошёл, взял её за руку. Отвёл в большую комнату. Она пошла за мной молча и покорно. Села на диван.

— Сиди тут и молчи, — сказал я.

Вернулся в коридор. Игорь уже разулся, снял куртку. Я протянул руку.

— Шестой, — представился я, — двоюродный брат вашей супруги.

— Игорь, — ответил он, — супруг моей супруги.

Несло он него перегаром очень здорово. И шатало его тоже здорово. Но коридор был узким, а кухня в двух шагах. Куда я и отвёл пьяного хозяина дома. Наложил ему в тарелку пельменей, полил их сметаной, дал вилку и вернулся к Ане. Она всё так же сидела на диване, хлюпая носом и держа в руках бумажную салфетку.

— Что он? — спросила плаксиво.

— Кушает, — ответил я, — аппетитно так кушает. Только ему лучше бы сейчас супчика. У тебя из еды только пельмени, что ли?

— Аха, — кивнула головой Аня, — я их хорошо умею. Мы с папой только их и готовили, когда жили вместе.

— А салаты, котлеты, макароны и прочие блюда ты не умеешь готовить? — удивился я.

— Умею, — смутилась Аня, — но пельмени удобнее всего. Закинул в кастрюлю и готово. И возиться не надо.

— А то, что мы с тобой полдня их лепили, это не возиться? — ещё больше удивился я.

— Ну не магазинные же покупать? — возмутилась Аня. — Вы лучше скажите, когда вы с Игорем поговорите? Он уже второй год почти каждый день пьяный приползает. Сил моих нет.

— Завтра поговорю, — спокойно сказал я, — сейчас с ним бесполезно разговаривать. Диалога не получится. А кричать на него тем более бесполезно. Особенно при ребёнке.

— Ребёнок в комнате, — попробовала защититься Анна.

— Ребёнок всё слышит, — прошипел я, — а ты дура набитая. Вместо того чтобы решать проблему, ты истерики устраиваешь. Себя заводишь. Ребёнка травмируешь.

— Так он же пьяный, домой, к своему ребёнку, — сделала последнюю попытку защититься Аня.

— Из-за того, что ты на него орёшь, — прервал я её, — он пить не бросит. Наоборот, ещё больше начнёт. Чтобы тебя не слушать. Поэтому с сегодняшнего дня никаких истерик. Вопросы есть? Вопросов нет.

Аня кивнула и задумалась. А я вернулся на кухню, по пути заглянув в детскую. Лёша сидел на полу и складывал пазл.

— Как дела? — спросил я. — Спать собираешься?

— Собираюсь, — ответил мальчик.

— А вы мне сказку расскажете?

— Обязательно, — ответил я, — минут через десять вернусь. Только родителей твоих уложу и им сказки расскажу — и сразу к тебе.

Алексей рассмеялся.

Его отец сидел на кухне и спал. Я растолкал Игоря, проводил в большую комнату и сдал на руке Анне.

Вернулся к Алексею.

Тот уже лежал в кровати. Я разделся, юркнул под одеяло на диван и принялся рассказывать единственную сказку, которую знал. Про принцессу и русалок.

Утром я проснулся от того, что Аня собирала Лёшу в детский садик. Натянул тренировочные штаны и юркнул в ванную. Где почистил зубы и сполоснул лицо. Хлопнула входная дверь.

Я заглянул в кухню. За столом сидел Игорь и завтракал. На тарелке у него была яичница и тосты.

— Доброе утро, — сказал я ему, — голова не болит?

— Привет, — хмуро отозвался Игорь, — болит немного.

— Не похмеляешься? — спросил я его.

— Не, я сегодня в цех, у нас там с этим строго, — ответил Игорь. — Вчера просто после обеда халтура была.

Могилы копали. А в такой мороз без согрева никак нельзя.

— И часто у тебя халтура? — спросил я. — Бывает, — ответил Игорь. — А ты чего спрашиваешь? На работу хочешь устроиться? Так это к тестю. Он у нас такие вопросы решает.

— Не, — ответил я, ставя на плиту ковшик с водой и кидая туда яйца, — у меня своя работа есть. Ещё похуже вашей.

— Что может быть хуже? — усмехнулся Игорь.

— Вы хороните людей, а я их чувства воскресить пытаюсь, — серьёзно ответил я, — живые мертвецы похлеще мёртвых будут.

— Психолог, что ли? — спросил Игорь.

— Типа того, — ответил я, — специалист по семейным отношениям.

— У нас всё нормально, — предостерегающе сказал Игорь.

— Аха, я это и вижу, — усмехнулся я, — так нормально, что ты чуть ли не каждый день от счастья водкой заливаешься.

— Ты вообще кто такой? — возмутился Игорь. — Ты кто?

— Я вчера представлялся, — ответил я. — То, что ты не запомнил, твои проблемы. У жены спроси. Она расскажет, кто я и что.

— Мы только вечером увидимся, — ответил Игорь, — она из садика сразу на работу поедет.

— А ты чего сидишь? — удивился я.

— А мне сегодня к десяти, успею ещё, — буркнул Игорь.

— Я смотрю, тебе работа не очень нравится, — помолчав немного, возобновил я допрос.

— Не нравится, — кивнул головой Игорь, — но платят хорошо.

— А раньше где работал? — продолжил спрашивать я.

— Токарем, в Мостоотряде, — лицо Игоря просияло от воспоминаний. — Мосты мы строили через Неву.

Меня до сих пор зовут обратно. Я на хорошем счету там был. И друзья у меня там остались.

— Хорошо, а что ты ушёл оттуда? — удивился я.

— Так тесть хорошую работу нашёл, — ответил Игорь. — Мы же в ипотеку влезли. Токарем бы я не потянул.

— Хороший у тебя тесть, — протянул я, — и работу нашёл, и с ипотекой помог, и квартиру подыскал. Кстати, чего ты до сих пор тут ремонт не сделал? Если у тебя руки золотые.

Игорь повернулся ко мне, чуть не смахнув мой завтрак, состоящий из двух сваренных вкрутую яиц.

Посмотрел мне прямо в глаза.

— Душа не лежит, — сказал просто, — да и времени нет. Стараюсь заработать побольше. Чтобы семью содержать.

Я выдержал его взгляд. Положил ему руку на плечо.

— Сегодня вечером будь трезвым, пожалуйста, — попросил я его, — мне с вами поговорить надо будет.

Выскажу своё мнение и подскажу, что делать.

— Хорошо, — кивнул головой Игорь, — не проблема. Я ж не алкоголик какой.

Мы доели свои завтраки. Собрались. Я вышел на улицу вместе с Игорем.

— Ты сейчас куда? — спросил он.

— К тестю твоему, — ответил я, — с визитом вежливости.

Игорь крякнул, развернулся и потопал к автобусной остановке. А я направился к ближайшей станции метро.

Доехал до Петроградки. Нашёл контору со скромным названием «Вечность».

Симпатичная секретарша среднего возраста, во всём чёрном, встала навстречу мне из-за стола.

— Что привело вас к нам? — спросила она печально.

— Я к Семён Семёнычу, — сказал я так же печально, — передайте, что к нему пришёл внебрачный сын его брата.

У секретарши округлились глаза. Она юркнула за дверь, обитую дерматином. Через несколько секунд выпорхнула из-за неё и жестом пригласила войти.

Анин отец был седовлас, среднего роста, поджар. На нём был надет чёрный в полосочку костюм.

— Антон умер девять лет назад, — сообщил он мне, привстав из-за стола. — Я знаю, — сказал я, пожимая руку Семён Семёновича и протягивая ему чешский паспорт, — 10 июня, инфаркт миокарда. Анин отец внимательно изучил паспорт. Хмыкнул.

— Помните, Антон по обмену ездил в Чехословакию? — начал я заранее приготовленную речь. — Там он и познакомился с моей мамой. Марта Ангелова. Я родился после его отъезда. Они очень редко переписывались. Но мама постоянно следила за его жизнью. И когда он умер, очень переживала. И попросила, чтобы я познакомился со своей семьёй. Сразу скажу, мне от вас ничего не надо. Я обеспечен. И можете не переживать, что я жулик. По профессии я психолог. Специалист по семейным отношениям.

— А что за имя и фамилия такие странные? — держа в руках мои документы, продолжил допрос Семён Семёныч.

— Так фамилия по матери: Ангел, — сказал я, — а имя она мне дала из протеста против ввода войск в её страну. Хотела назвать Шестьдесят восьмой, но при записи в матрике воспротивились, сказали, что надо только одно слово. Вот она меня и сократила до Шестого.

— Что-то слабо верится, — сказал Семён Семёныч. — Внебрачный племянник, Марта какая-то. И чего ты к дочери моей поехал? Чего у меня не остановился?

— Да как-то так получилось, не хотелось вас беспокоить, — протянул я виновато, — а с ребятами я уже нашёл общий язык. И с внуком вашим познакомился. Отличный мальчуган.

Лицо у Семёна просияло.

— Наши корни, — довольно произнёс он. — Смышлёный у меня внук. Уже читает. С папашей ему только вот не повезло.

— А мне Игорь понравился, — сказал я, — хороший парень. Работящий.

Лицо у Семёна окаменело.

— Шутишь? — спросил он. — Хороший парень не бухает каждый день. Он вчера опять припёрся домой пьяный. Ты же его трезвым не видел ещё. —

А Аня вам часто звонит? — перебил я Семёна Семёныча.

— Каждый день, — ответил Семён. — А что?

— А ничего, — сказал я, — плохо это. Вы своей опекой семью разрушаете. Это я вам как специалист говорю. —

Слушай, ты, специалист… — грозно начал Семён Семёнович.

— У меня к вам предложение, — вновь перебил я его, — давайте вы, для начала, месяца два не будете рулить чужой семьёй. А потом сами увидите, что это только на пользу всем.

— Я свою дочь и своего внука в обиду не дам какому-то там чехословаку, — заявил Семён Семёнович. — Вали отсюда, пока я тебе рёбра не сломал.

— Да я никого обижать не собираюсь, — сказал я, — наоборот, помочь хочу. Хотя мог бы и не спрашивать вашего разрешения. Я же Ангел.

— Пошёл вон, — спокойно сказал Семён Семёнович. — Ещё раз увижу, ноги или, что там у тебя есть, крылья переломаю.

Я поднялся. Поднялся и Семён Семёнович. Попытался что-то сказать, но осёкся…

— Спи, — сказал я ему, — через 10 минут проснёшься и уедешь в отпуск. Куда-нибудь на море. О дочери и внуке не беспокойся. Они тебе не интересны. Ты должен отдохнуть, ты устал.

Семён Семёныч, как подкошенный, рухнул обратно на стул и захрапел.

Я вышел из кабинета. Секретарша вопросительно подняла на меня глаза.

— Вы, я вижу, девушка положительная, незамужняя, — обратился я к ней.

— Я вдова, — потупив глазки, сказала секретарша.

— Мои соболезнования, — сказал я. — Вы же спите с Семён Семёнычем? Не отказывайтесь, я вижу, что это так. Да и он мне всё рассказал.

Щёки вдовы полыхнули румянцем.

— Сплю, — сказала она тихо.

— Вот и хорошо, — обрадовался я, — вы ему самый близкий человек. А он уже не молод. Седьмой десяток. Не бережёт себя. Сердце шалит, и простата уже не та. Увеличенная. Как бы не того. Поэтому сейчас же заказывайте тур куда-нибудь, где тёплый климат. И езжайте с ним. А то ведь сгорит наш Семён Семёнович. Как свеча.

Глаза у вдовы округлились.

— Конечно же, — загоношилась она, — сейчас же этим займусь. Прям сейчас.

Я повернулся и потопал к выходу. Рядом с дверью висел плакат. Ряд памятников. Сосновый бор на горизонте. И надпись: «Муринское кладбище — оптимальный выбор для многих жителей Санкт-Петербурга».

— Это я плакат придумала, — раздалось сзади, — меня, кстати, Эльвирой зовут. Я повернулся.

— Эллочка, — с чувством сказал я, — почему-то я в вас уверен. Но помните: вы должны заменить Семён Семёновичу в настоящее время мать, жену, дочь и внучку. Вы должны стать для него единственной женщиной.

— Я стану, — твёрдо сказала Эльвира.

Я кивнул ей и вышел.

Остаток дня я провёл, навестив парочку моих бывших подопечных и прогулявшись по залам Зимнего.

Вечером вернулся в квартиру Игоря и Ани. Встретил меня Лёша.

— Дядя Шестой, сказку расскажете дальше? — спросил он, залезая на мои плечи.

— Вечером, — пообещал я, — как спать ляжем. Родители твои где?

— Тебя ждут в комнате, — зашептал мне на ухо малыш, — разговаривали про тебя. Говорят, что тебя кто-то послал к нам. За что тебя послали?

Я ссадил Лёшу на стул в его комнате и отправился к взрослым членам семьи.

Они сидели в комнате на диване и делали вид, что смотрят телевизор. Я выключил его. Взял стул. Поставил его напротив дивана. Две пары глаз уставились на меня.

— Значит так, — начал я, — указания мои выполнять в точности и беспрекословно. Будем вас вытаскивать из бытового пьянства. Все за?

— Все, — ответил Игорь. Аня промолчала.

— Первое, — продолжил я, — Игорь бросает пить. Совсем.

— Оригинально, — улыбнулся Игорь.

— Может, ему зашиться? — подала голос Аня.

— Да хоть обзашивайся весь, — сказал я, — если в голове у тебя порядка нет, то ничего не поможет. Ты, Игорь, сам должен для себя всё решить. Что не пьёшь ни под каким предлогом. Нет и всё. На самом деле принять такое решение и поддерживать его довольно просто. Но для этого надо быть мужчиной, а не половой тряпкой.

— Я мужчина, — улыбка с лица Игоря сползла, — если сказал, не буду пить, значит, не буду.

— Отлично, — я повернулся к Анне, — рядом с настоящим мужчиной должна быть настоящая женщина. Поэтому ты больше никогда не пилишь мужа и не перечишь ему. Смотришь в рот и говоришь «да». Даже если он тебе скажет, что сегодня ночью пойдёте революцию в Зимнем делать. Ты слушаешься только его. Не папу. И перестань звонить отцу каждый день и рассказывать, что вы делаете, и спрашивать совета.

— Ну, он же мой отец, — пробормотала Аня, — он меня воспитывал, когда мама умерла. Один. Он меня любит, и я его люблю.

— А я и не говорю, что он плохой, — ответил я Анне, — твой отец замечательный человек. И когда ты жила с ним, он заботился о тебе и оберегал тебя. Но потом ты вышла замуж. За Игоря. И теперь Игорь заботится о тебе и оберегает тебя. Игорь теперь глава семьи. А не папа. Я понимаю, что твой отец хочет как лучше. Но вмешиваясь в вашу семью, он делает только всё хуже.

— Так что мне, и с отцом теперь не увидеться? — возмутилась Аня. — Ему теперь и с внуком повидаться нельзя будет?

— Да нет же, — я стукнул кулаком по спинке стула, — видеться вы можете, и внуку обязательно нужен дедушка. И тебе отец. Но. Он не должен диктовать вам, что делать. Он не должен унижать твоего мужа. И ты не должна обсуждать с ним своего мужа. Понятно?

Аня задумалась.

— Понятно, — сказала она, — только мой папа если упрётся, его с места не сдвинешь.

— Я вам насчёт него дам фору два месяца, — улыбнулся я, — он в отпуск куда-то улетает в ближайшее время. У него роман.

— У папы? — ахнула Аня. — Роман?

— А что такого? — притворно удивился я. — Папы тоже человеки, и ничто человеческое им не чуждо.

— А мне что делать? Кроме взятия Зимнего, — подал голос Игорь.

— Самое главное, что тебе надо делать, это не пить, — напомнил я ему, — не пить, иметь трезвую голову и руководить семьёй. И ребёнком заниматься. Он целыми днями в садике пропадает, а дома до него никому дела нет. Один бухой постоянно, а вторая пилит первого.

— Да понял я уже, понял, — поднял руки вверх Игорь, — теперь вместо жены меня будет пилить Ангел.

— Не, — улыбнулся я, — я тебя пилить не буду. Я вам дам направление, а действовать вы сами будете. Я только контролировать и помогать. Всё остальное сами. Но продолжим о тебе, Игорь. Нынешняя работа тебе не нравится, насколько я понял. Я так думаю, может, тебе назад вернуться или на другое место устроиться?

— Так папа же… — начала было говорить Аня и замолчала.

— Вот именно, — поднял я указательный палец вверх, — папа устроил Игоря на работу, которая не приносит ему радость. Может, стоит сменить работу? Самому выбрать, где зарабатывать деньги?

— Да я хоть завтра, — сказал Игорь, — мне это кладбище уже в печёнках сидит.

— А меня устраивает там работа, — отозвалась Аня, — но я в офисе сижу, у меня только бумажки и цифры.

— Ну вот ты и оставайся, — распорядился я, — а Игорь пусть подумает хорошо. И увольняется. Отрабатывать заставят?

— Не заставят, — усмехнулся Игорь, — там на моё место сразу десяток желающих будет.

— Отлично, — усмехнулся я, — теперь следующий вопрос. Ваше жилище. Завтра же делаем косметический ремонт. И начинайте искать другую квартирку. Даже если тут всё внутри перестроить, то подъезд останется. А входя в этот подъезд, хочется удавиться. За те же деньги или с небольшой доплатой можно найти более приличное жильё. Да, тут плюс в том, что метро рядом. Но лучше жить где-то на окраине в приличном доме, чем в вашем гадюшнике.

— Вот тут я полностью согласен, — вдруг прервал меня Игорь, — не наша это квартира. Но тесть заладил: хороший вариант, дёшево и метро рядом. Мы и живём. А надо самим свою жизнь строить, а не по указке.

Аня насупилась, но промолчала.

— Вот и отлично, — подвёл я итог, — в процессе нашей перестройки я буду ещё подсказывать, что делать и куда бежать. Но в целом задачи определены. Стать самостоятельными. Поменять работу. Поменять жильё. И жить семьёй, а не каждый по отдельности. Ане разнообразить меню, а Игорю с ребёнком заниматься, он же пацан у тебя. Ему отец нужен.

И я отправился в детскую комнату спать. Но вместо сна мы с Лёшей до двенадцати спорили о том, откуда берутся русалки. Пока не пришла Аня и не устроила нам выволочку. После которой мы все уснули.

Проснулся я поздно. Сквозь сон слышал, как Аня собирала Алексея в сад. Потом опять провалился в сладкую дрёму. Встал в 11 часу. Умылся. Почистил зубы. Только собрался завтракать, как в квартиру ввалился Игорь.

— Ты чего так рано? — спросил я его.

— Уволился, — улыбаясь во весь рот, сказал он, — поможешь мне с ремонтом?

— Да без проблем, — сказал я, — начнём с кухни. Плитка и пол.

— А готовить Аня где будет? — спросил Игорь.

— У вас полный балкон пельменей, — напомнил я ему, — так что с голоду не пропадём. Давай кухню и ванную. А потом и до комнаты доберёмся.

Мы съездили с Игорем в строительный магазин. Накупили плитки, клея, линолеума и краски. Нам это всё тут же привезли домой. И закипела работа.

Вечером пришла Аня с Лёшей. Мы поужинали и отправились в кино, всей семьёй. На какой-то мультик.

Всю неделю, пока длился ремонт, я принимал в нём активное участие. Квартира постепенно преобразилась. Конечно, она не стала выглядеть, как загородный дом, но в ней, по крайней мере, стало приятно жить.

После ремонта Игорь вышел на свою прежнюю работу. Токарем в Мостоотряд. Аня так же работала по укороченному графику, чередуя полный день с работой до обеда. Она же и занялась подбором квартиры в более приличном доме. По вечерам она пробовала себя на кулинарном поприще. По мне, блюда были так себе, средненькие. Но Игорю вся Анина стряпня очень нравилась, и он её постоянно хвалил.

Семён Семёныч каждые три дня присылал смски: жив, здоров, скучаю. И всё. Что там с ним делала Эллочка и как у них проходил отпуск, я не знал. Моё дело было закрепить успех в деле построения молодой семьи, на время нейтрализовав папу.

А потом я съехал. Чтобы не мешать молодым жить самостоятельно.

Естественно, я их контролировал. Так, через месяц после моего появления в их жизни Игорь и Аня довольно сильно поссорились. Причём, из-за пустяка. Пришлось мирить.

По субботам я со всеми ними посещал кинотеатр. Как правило, смотрели мультфильм или сказку. После чего ели мороженое и делились впечатлениями. Лёша называл меня дядя Шестой, а я его Лёшариком.

Через два месяца подвернулся очень хороший вариант поменять квартиру. Точнее, продать существующую и купить новую. Новая располагалась в Пушкинском районе, в другом конце города. Панельный дом. Но свеженький. И планировка более удачная. Большая кухня.

Мы сидели и решали этот вопрос два часа.

— Шило на мыло меняем, — ворчала Аня.

— Мне к работе ближе, — приводил аргументы Игорь.

— Зато мне через весь город пилить, — парировала Аня. —

Там речка из окна видна, — встревал Лёша, имеющий право совещательного голоса.

Один я молчал. Делая вид, что копаюсь в телефоне, и иногда одобрительно кивая, когда кто-то из спорщиков обращался ко мне за поддержкой.

Когда же у этих самых спорщиков закончились все аргументы, Игорь внезапно хлопнул ладошкой по столу и сказал: «Будем брать».

Лёша закричал «ура!», а Аня махнула рукой со словами «делайте, что хотите».

Это было в четверг. А в субботу приехал Семён Семёнович.

Мы как раз собирались в наш еженедельный поход в кино. И тут, как снег на голову, приехал Папа. Из отпуска. С подарками.

Он зашёл, всех обнял, расцеловал. Покосился в мою сторону.

— Этот прохиндей всё еще у вас живёт? — спросил сурово.

— Нет, я в гости пришёл, — почему-то вытянувшись по струнке, ответил я.

Семён кивнул. Прошёлся по квартире. Ремонт ему понравился. Он одобрительно похлопал Игоря по плечу.

— Молодец, — сказал зятю, — я думал, что ты вообще ни на что не годен. А тут прям удивил.

— А ещё мы переезжаем, — вдруг ляпнула Аня.

И рассказала о новой квартире. Семён Семёнович выслушал её молча.

— А со мной почему не посоветовались? — наконец спросил сурово.

— Да мы взрослые уже, — пошутил Игорь, побледнев, — сами приняли решение, без подсказки.

Семён Семёныч медленно повернулся к Игорю. Лицо его покраснело. Он уже было открыл рот, чтобы отчитать нерадивого зятя, но положение спас Лёша. Он подошёл к деду с деловым видом, дёрнул его за руку.

— Мы на кино опаздываем, на «Ледовый сезон», — сказал, глядя снизу вверх на дедушку, — ты с нами идёшь?

— А возьмёте? — спросил Семён Семёныч. — А то вы вон какие самостоятельные стали.

— Дядя Шестой, возьмём дедушку в кино? — повернулся ко мне Лёша.

— А он будет себя хорошо вести? — спросил я.

Все вопросительно уставились на Семён Семёныча.

— Хорошо, — кивнул тот головой, и вполголоса Ане, — я с вами ещё поговорю.

Потом он подошёл ко мне, отвёл в сторону.

— Мы с Элеонорой, наверное, поженимся, — смотря мне в область подбородка, сказал Семён Семёныч, — она хочет, чтобы ты был свидетелем на свадьбе.

— Я не виноват, — честно сказал я, — это побочный эффект. Я просто вас хотел на время куда-нибудь сбагрить.

— Да всё нормально, — успокоил меня Семён, — я с ней уже давно. Просто вот решили узаконить это дело. Я передал её просьбу. Но если у тебя будут неотложные дела этим летом, и ты не сможешь, то я не огорчусь.

— У меня сплошные командировки, — не покривив душой, ответил я.

— Вот и чудненько, — сказал Семён Семёнович, — давайте, нас уже ждут.

И мы пошли в кино. По дороге Игорь дотронулся до моего плеча.

— Спасибо, — сказал он мне, — и тесть совсем другой вернулся из отпуска. И у нас всё наладилось. И пить вообще не тянет.

— Ты раньше времени не радуйся, — охладил я его пыл, — не расслабляйся. Вот именно сейчас и начнётся самое главное. Мультики закончатся, и начнётся совсем другое кино. Семён Семёныч вам ещё покажет, где раки зимуют.

— Я с Аней уже говорил, — помолчав, сказал Игорь, — она на моей стороне.

— Вот и отлично, — улыбнулся я ему, — если совсем трудно будет, звоните мне. Прилететь не прилечу. Но морально поддержать всегда готов.

— А ты уезжаешь? — спросила подошедшая Аня. — Куда?

— Не знаю ещё, — вот, жду команды от руководства.

И, словно в подтверждение моих слов, брякнул телефон. Пришла смс.

Я остановился, достал телефон.

«Послезавтра в 20.00 на Патриарших в Бобрах и Утках. Не опаздывайте. Ваша Референт М», — было написано на экране.

Я улыбнулся. Набрал на телефоне ответный текст:

«Всенепременно буду. Целую, Шестой».

Источник: pandda.me

Понравилась статья? Поделитесь с друзьями на Facebook: