Любовь невозможно победить ничем. Ни бомбами, ни ракетами, ни залпами из градов…

Любовь невозможно победить ничем. Ни бомбами, ни ракетами, ни залпами из градов…

Мы пропустили уже две весны. Одну, когда случился масштабный лакдаун, вторую отобрала у нас война. И тогда, и сейчас едва видны яблоневые цветы и едва различимы их оттенки седого. Незамеченными остались березы, невзирая на цыганские серьги, и птичьи прилеты. Мы теперь в ужасе от прилетов во Львове, Одессе, Заречном, Попасном, Изюме. Многого боимся, в том числе и тишины.

В городах, переживших авианалеты, раздается гул. Громыхают надорванные крыши, двери, медные и фанерные листы. Из домов, пробитых ракетами насквозь, доносится вой. Злостно разгуливают сквозняки посреди когда-то сытных кухонь, сонных спален, коридоров и чудом сохранившихся шкафов. Оттуда, где жарили к ужину картошку, смотрели перед сном семейные фильмы, играли с детьми в «Каркассон».

Пасха в этом году тихая, апрель зябкий, вот только любовь и дружба остаются всеобъемлющими. Поразил рассказ одного парня, выбравшегося с мамой из Мариуполя. За несколько дней до войны ему исполнилось 17 лет. Лучший друг Димка подарил компьютерную мышку и шоколад. Мышка оказалась верткой и очень удобной, а сладость он съесть не успел.

В убежище собралось 164 человека. Из них – 53 ребенка. Волонтеры до первых бомбежек успели закинуть пару ящиков «кока-колы», лаваша, шпротов и конфет. Вот только дети, всегда любившие газированные напитки, просили обычной воды.

Последнюю неделю жили впроголодь. Лаваш покрылся плесенью. Шпроты без хлеба – не еда. Спасали карамельки, маленько притупляющие голод. Шоколадка лежала нетронутой. Юноша дал себе слово: если останется живым, съест ее со своим другом.

Дни тянулись вечность. Бомбы падали каждые девять секунд. В редкие минуты затишья готовили на мангале. Дровами служили яркие детские стульчики и столики из разгромленных яслей. 15 марта объявили зеленый коридор. Они сперва отправились в Кропивницкий, затем в Винницу, Сокаль и Берлин. С собой – документы и плитка в рюкзаке:

— Ведь пообещал съесть шоколад с Димкой! Даже, если встретимся спустя тысячу лет.

Не хватит слов, чтобы описать материнскую любовь. Одна женщина ходила под артиллерийскими обстрелами, чтобы купить своему ребенку груши. Вторая укладывала дочку в лыжном костюме под стол, а сама нависала над ней с иконой. Третья с грудничком и пятилетним отправилась в магазин за подгузниками. Дома оставить не рискнула, вдруг, прилет, вот только в супермаркете началась давка. Оголодавшие люди сметали с полок все. Чтобы не затоптали детей, была вынуждена младшего положить на кассовую ленту, а старшего приставить рядом сторожить. Сама побежала между рядами с криком: «Пропустите, мне только кашу и памперсы». Слава Богу, пропускали.

Любовь невозможно победить ничем. Ни бомбами, ни ракетами, ни залпами из градов. Чем больше в нас стреляют, тем сильнее мы любим. Мужей, родителей и детей. Небо и сады. Поля и горы. Воздух, напитанный яблоневым цветом, и друзей, с которыми так хочется разделить блокадный шоколад.

Ирина Говоруха